— Забавно, — произнёс Люциан спустя короткую паузу, уже тише прежнего, — когда-то я прилетел на Эль Тропикано, будучи абсолютно уверенным, что это будет обычное дело. Очередной контракт. Очередной клиент. Очередная история, которую нужно аккуратно разобрать на факты и сохранить под контролем.
Едва заметная усмешка.
— Полагаю, это хороший момент, чтобы признать: как профайлер, я начинаю терять квалификацию рядом с вами.
Последние слова прозвучали легко, почти небрежно. Но где-то глубже — под иронией, профессиональной выдержкой и привычным самоконтролем — в них уже пряталось нечто гораздо более личное, чем Люциан был готов озвучить вслух.

— Спасибо, — сказала она тихо. Голос прозвучал ровно, но в этой ровности было что-то новое — не ледяная гладкость, а спокойствие, которое приходит, когда перестаёшь бороться. Она помолчала, потом добавила чуть тише: — За цветы. За вечер. За… за то, что не надо ничего объяснять. Она наконец подняла глаза. Не на него — в пространство над его плечом, туда, где деревья смыкались в арку, а фонари создавали коридор из света и тени. Она не могла смотреть прямо. Не сейчас. Слишком много всего скопилось в груди: благодарность, страх, надежда, усталость от собственной брони.