[html]<div class="anketa">
<div id="info">
<blok>
<img src="https://upforme.ru/uploads/0014/eb/ea/1888/311150.gif">
<span>Jon Kortajarena</span>
</blok>
<blok>
<name>Терри (Теренс) Куинн</name>
<date><z>Дата рождения: </z>25.05.1991</date>
<prof><z>род деятельности: </z>модный фотограф, основатель студии «Vanillla Unicorn»</prof>
<born><z>Место рождения: </z>США, Сан-Франциско</born>
<owl><z>связь с вами: </z>личные сообщения</owl>
</blok>
</div>
<div id="bio">
<zag>Биография и характер</zag>
<text><strong>'Cause I'm rollin' through the smoke without a light<br>
I'm surrounded by the people I don't like <br>
They wanna see me wrong,<br>
<indent> <indent>I make it right</strong><br><br>Его отец был одним из самых востребованных на западном побережье кардиохирургов, трудоголиком до мозга костей и человеком, для которого институт репутации стоял превыше института семьи, даже после рождения первенца. В силу профдеформации, строгим и требовательным не только к окружающим, но и к самому себе. Материнская же забота выражалась в исправлении последствий, а не попытках понять причину.  Отношения с семьей строились преимущественно на взаимном молчании о наболевшем, напоминая порой сложную шахматную партию, где заведомо не было победителя. Безупречная картинка для окружающих, но внутри — пустой муляж. С ранних лет Терри осознал: честность — это валюта, которую можно тратить или копить. В доме ценились внешнее совершенство и безупречная репутация, поэтому мальчик быстро освоил искусство имитации благопристойности. Он обнаружил, что правильно сконструированная ложь избавляет от необходимости соответствовать чужим ожиданиям, позволяя при этом сохранять статус любимого сына. Родители платили ему той же монетой, исправно поддерживая иллюзию семейного благополучия, где никто никому лишних вопросов не задает, но все вроде бы счастливы. Любовь была лишь условностью, выдавалась порционно за достижения — чаще всего в денежном эквиваленте. Возможно, именно эта эмоциональная дистанция с близкими впоследствии и научила его видеть людей насквозь, подстраиваться под чужие нужды, извлекая из ситуации максимальную для себя пользу при минимально приложенных усилиях.
<br><br>
Терри был не самым послушным ребенком, но очень удобным. Он быстро понял, что послушание само по себе никого не интересует — важно, чтобы оно выглядело убедительно. Поэтому он мог нарушать правила, не вызывая подозрений, пока вовремя возвращался домой, получал приличные оценки и подбирал правильные слова. В школе эта модель поведения тоже исправно работала. Учителя считали его воспитанным, одноклассники — приятным, хоть и немного отстраненным, родители друзей — перспективным мальчиком из хорошей семьи. Ему нравилось наблюдать, насколько легко люди верят в ту версию человека, которую им преподносят. Он мог быть внимательным, когда от него этого ждали, обаятельным, когда требовалось расположить к себе, и совершенно незаметным, когда внимание становилось опасным. 
<br><br>
Интерес к искусству в мальчике проснулся довольно внезапно — на одном из званных ужинов, которые так любил устраивать отец. Каждый раз гости увлеченно болтали разглядывая снимки в семейном альбоме, в то время как сам Куинн-младший общего восторга по этому поводу не разделял, начиная все чаще задаваться вопросом: <i>почему фотографии так мало похожи на то, что происходило до и после них?</i> Например, на одном из снимков отец добродушно улыбался, хотя он отчетливо помнил, что в тот вечер старик вернулся с работы без настроения. А еще всегда были вещи, остававшиеся за кадром: разбитый после ссоры бокал, приоткрытая дверь кабинета, испражняющийся прямо на лужайке перед домом соседский пес. У фотографий было чему поучиться, ведь <i>они умели врать, не произнося ни единого слова</i>.
<br><br>
Вопреки расхожему мнению коллег и знакомых, отец никогда не настаивал на том, чтобы сын шел по его стопам и посвятил жизнь медицине. «Пусть занимается тем, к чему душа лежит», а  если ничего не выйдет — он уж как-нибудь его пристроит. Проблем с поступлением в университет у парня не возникло, не пришлось даже пускать в ход родительские связи — прекрасный средний балл аттестата и высоко оцененное приемной  комиссией портфолио сыграли свою роль. Куинн получил степень бакалавра по направлению Photography and Imaging в калифорнийском ArtCenter College of Design, быстро зарекомендовав себя подающим большие надежды молодым специалистом, а не просто богатеньким мальчишкой с дорогой камерой. Поначалу его бесило практически все: преподаватели требовали от него не просто результата, но и объяснений, зачем был сделан тот или иной снимок; студенты на занятиях часами могли спорить о композиции, политике репрезентации и других совершенно бесполезных, как ему казалось, вещах. Он, позабыв вопросы, которые так волновали его в детстве, искренне недоумевал зачем все так усложнять. Если снимок удачный, то все остальные вопросы излишни -  так он считал. Ты либо талантливый фотограф, либо бездарная посредственность — третьего не дано. И вот тут начинается самое интересное, поскольку он довольно быстро обнаруживает для себя одну маленькую, но крайне неприятную деталь, изрядно пошатнувшую веру в собственную гениальность: некоторые однокурсники действительно талантливее, чем он. Вместо того, чтобы конкурировать с ними напрямую, он делает то, что получается у него лучше всего — даже лучше, чем фотографировать. Он адаптируется. Начинает с ними дружить. Одному предлагает помощь со съемкой, другого — зовет потусоваться вместе. Таким образом вокруг него формируется небольшая компания не по годам талантливых соратников, которые почему-то постоянно делают для Терри то, что он вполне мог бы сделать самостоятельно. Уже к третьему году обучения, он организовывал собственные выставки (не без помощи новых друзей, хотя лавры все забирал себе) и тесно сотрудничал с несколькими модельными агентствами, получая весьма солидные для новичка в индустрии гонорары, одновременно с тем открывая для себя еще одну истину, которая впоследствии ляжет в основу его жизненного кредо: <i>Лучший кадр получаются тогда, когда фотограф может заставить человека на снимке делать то, что ему нужно. </i>     
<br><br>
После получения диплома, парень обнаруживает в себе талант не только творить искусство, но и это искусство монетизировать; начинает видеть в людях не только внешнюю привлекательность, но и коммерческую перспективу. Он может заметить выходящую из кофейни девушку с небрежным пучком на голове, оценить ее взглядом и с металлическими нотками в голосе сказать другу, что через год это лицо будет стоить больше, чем это чертово здание. Друг посмеется. Через полгода девушка получит свой первый крупный контракт, а Куинн — будет плескаться в предложениях о сотрудничестве, как рыба в океана. Так начнется новая глава в его карьере.
<br><br><hr>
Уютная квартирка с видом на Елисейские Поля напоминала собой инсталляцию в музее современного искусства: горы брендированных пакетов из самых модных бутиков столицы (большая часть — подарки замужних поклонниц) соседствовали с засохшими комнатными растениями в потрескавшихся глиняных горшках и башней из пустых коробок из-под пиццы, что день ото дня все больше напоминала не Эйфелеву, а  Пизанскую, норовя рухнуть на голову хозяину роскошных апартаментов. Домой ночевать Терри возвращался от силы раза полтора на неделе. Гостей не принимал, но ради приличия пару раз в месяц заказывал клиннинг. Амбиции молодого человека росли даже быстрее, чем горы немытой посуды в раковине. За четыре года, проведенных во Франции (с редкими командировками в другие европейские города, и еще более редкими возвращениями на родину), снимки Куинна бесчисленное количество раз украшали развороты «Vogue», «L'Officiel de la Mode » и «Moevir», он успел поработать со многими известными дизайнерами и модельными домами, зарекомендовав себя как первоклассный профессионал. Это правда — ни природный талант, ни уникальное виденье, ни знание ремесла никогда не вызывали нареканий у клиентов и  потенциальных работодателей, чего нельзя сказать о его личностных, человеческих качествах.
<br><br>
За элегантным фасадом из кашемировых пальто и дорогих часов по-прежнему скрывался человек, неспособный самостоятельно заварить кофе и впадающий в состояние глубокой неконтролируемой тряски при виде схемы метро. Старательно культивируемый им образ загадочного денди с легким налетом голливудской напыщенности трещал по швам, стоило только личному помощнику взять отгул — мастер полутонов превращался в растерянного ребенка, неприспособленного к  тягостям взрослой, самостоятельной жизни. Бытовая беспомощность Куинна была всепоглощающей, легендарной — доводила окружающих до скрипа зубов, но  по-своему умиляла. Он был словно котенок, с которого спроса нет, ведь у него лапки. Особенно хорошо это работало на женщинах постарше, в которых моментально просыпался материнский инстинкт, чем молодой человек не единожды пользовался в корыстных целях. Умения превращать слабости в сильные стороны ему было не занимать.
<br><br>
В сущности, с самого детства он вел себя именно так, как от него этого ожидали, говорил то, что от него хотели услышать. Ложь и притворство были для него тонко настроенными инструментами коммуникации, которыми он жонглировал с легкостью циркового фокусника. Невыполненное домашнее задание превращалось в убедительный рассказ о том, что он якобы весь вечер провел за книгами, где почерпнул для себя кучу нового, и с радостью готов был поделиться полученными знаниями. Разбитая ваза — в трагическую случайность, возникшую на почве неудачного стечения обстоятельств. Проигнорированное поручение — в доказательство того, что он был уверен, что этим  занимался кто-то другой. При этом он ни разу не чувствовал себя виноватым. Что удивительно, наоборот — чаще всего именно окружающие начинали испытывать угрызения совести из-за того, что вообще посмели его в чем-либо подозревать. Он никогда не врал ради злого умысла; он просто создавал более привлекательную версию реальности — ту, где все в выигрыше. Конечно, если опустить выходки из детства, и уделить больше внимания тому, что он творил в сознательном возрасте, то тут случались прецеденты, когда наглость переходила все границы дозволенного. Так, например, он мог переспать с женой владельца модельного агентства, а на следующий день завалиться на деловую встречу к тому в офис со шлейфом парфюма, позаимствованного из его же спальни. Если съемка казалась ему скучной или бесперспективной, мог сбежать прямо посреди нее, симулируя легкое недомогание, свалив всю рутину на плечи стажеров. Для него любое действие, не несущее выгоды или вдохновения, превращалось к подобие личного унижения. Тоже самое  можно сказать  и про взаимоотношения Куинна с окружающими. Он любил людей вне зависимости от их статуса в обществе и количества нулей на банковском счете, но любил лишь до тех пор, пока те оставались в кадре — когда живой человек превращался в объект искусства. Но стоило вспышке погаснуть, и его интерес гаснул вместе с ней, оставляя после себя холодную вежливость и желание оказаться в компании чуть более выдающихся представителей рода человеческого — нырнуть обратно в  свой претенциозный мирок глянца и иллюзий.   
<br><br>
Возможно, именно в Париже его окончательно испортило не богатство, не успех и даже не внимание женщин. Его испортила безнаказанность.
Почти всякий раз, когда Терри переступал какую-нибудь границу, мир не рушился. Он лишь становился немного удобнее. Маленькая ложь спасала репутацию. Симпатичная улыбка снимала претензии. Чужая помощь избавляла от неприятной работы. Высокомерие превращалось в уверенность, а эгоизм – в амбициозность. В конце концов он просто перестал замечать границу между тем, кем был на самом деле, и тем, каким его привыкли видеть.
<br><br><hr>
Уже к тридцати годам Терри Куинн сколотил себе целое состояние, обеспечив безбедное существование не только своим будущим детям, но и внукам — конечно, если те не решат вдруг спустить все на кокаин в первые пару пятилеток. Успел поработать фотографом, модельным скаутом, и даже немного дизайнером, выпустив капсульную коллекцию совместно с японским брендом «Mastermind» во время одного из визитов в страну восходящего солнца.  Но несмотря на внушительные послужной список, останавливаться на достигнутом мужчина не планировал, пробуя покорять все новые и новые высоты. Так, например, вернувшись обратно в штаты в октябре 2020-го года, он решает попробовать себя в актерстве, но несколькими месяцами спустя с горечью обнаруживает, что стоять за объективом камеры у него выходит гораздо лучше, чем перед ним. Звездой Голливуда стать не получилось, но у него еще есть шанс заткнуть рты всем тем напыщенным индюкам, что без умолку твердят будто Квинн пытается прыгнуть выше головы. <i>Их потолок для него — это пол.</i> Словно двадцатилетний пацан, одержимый идеей что-то кому-то доказать, он бросается в одну из самых безумных авантюр в своей жизни: набирает собственную команду, закупает всю необходимую аппаратуры, арендует съемочный павильон на несколько месяцев вперед. Он снимет собственное кино, сделает все на высшем уровне!
<br><br>
Но очередной болезненный удар по самолюбию новоявленного режиссера не заставил себя долго ждать. Желание самолично контролировать каждый аспект производства картины сыграл с ним злую шутку – идеально выверенный визуал не спасал сценарий, и без того напоминающий бессвязный поток сознания, от сюжетных дыр. Невнятно прописанные герои меняли мотивацию по ходу повествования без особой на то причины, а диалоги звучали совсем не так убедительно, как у него в голове — будто их пропустили через автоматический переводчик. Никого из больших звезд завлечь не получилось даже солидными гонорарами, поэтому пришлось иметь дело с любителями, но и те воспринимали детище Куинна как очередной проходной арт-хаус. Стоит ли говорить, что картина, погрязнув в производственном аду на долгие месяцы, так и не увидела свет? Увы, попытки убедить Голливуд в уникальности своего замысла, разбились о сухие цифры убытков.
<br><br>
Мысль о том, что впервые за весь творческий путь хейтеры действительно оказались правы вызывала глухую, практически физическую боль в груди. Выставить на аукцион все закупленное (с расчетом на долгосрочную эксплуатацию) для съемок оборудование означало признать поражение окончательно, стереть себя с лица земли как творческую единицу, обесценив разом все прошлые достижения этим позором. Но разве были  у него другие  альтернативы? Вообще-то да, были.  Предложение повременить с продажей свалилось ему на голову, словно снег в середине июля.     
<br><br>
<u>— Давай снимем порно, чувак!</u>
<br><br>
Не размениваясь на праздный треп, Оливер — его близкий товарищ со студенческих времен – вывалил все как на духу. И да, речь шла не о записи совместного ролика, а о влете в бизнес с двух ног. У Куинна была вся необходимая аппаратура, были полезные знакомства и финансовая подушка; у Оливера — невероятная чуйка на прибыль там, где другие демонстративно зажимали носы двумя пальцами.
<br><br>
Несмотря на расхожее выражение «как корабль назовешь, так он и поплывет», студия в будущем получила такое  название, как и та самая не вышедшая на экраны кинолента – <strong>«Vanillla Unicorn».</strong>
<br><br><hr>
В начале 20-ых конкуренция была настолько велика, — считаться приходилась не только с мастодонтами индустрии,  но и с независимыми контентмейкерами (верифицированные аматоры, вебкам, онлифанс) — что для удержания на плаву Куинну пришлось пустить в ход все свои старые подвязки в модельном бизнесе и за его пределами, заручиться поддержкой людей, с которыми при иных обстоятельствах он бы предпочел никаких дел не иметь. Недостатком амбиций мужчина никогда не славился, но вот в технической стороне вопроса не разбирался от слова совсем — нужны были серверы, bandwidth, модерация, юристы, платежные системы, и еще целая куча всего, чтобы заставить эту центрифугу вертеться. За несколько лет «Vanillla Unicorn» из крошечной независимой студии в классическом понимании этого слова по производству контента для взрослых разрослась до масштабов крупной медиакомпании. Появились спонсоры и рекламодатели, начали поступать предложения о различного характера коллаборациях. В феврале 2025-го года Единорог оказался под крылом небезызвестного медиагиганта, формально контролирующего весь adult Internet, но, как и пару лет назад в начале своего пути, продолжал вести деятельность из серой зоны, не ограничиваясь одним только производством порнографии.
<br><br>
Тут, пожалуй, стоит прояснить пару моментов. Ребята не стали изобретать велосипед и взяли за основу простую но рабочую формулу, где условно бесплатный контент на базе streaming/tube-моделей получает монетизацию трафика за счет агрессивной рекламы и платных подписок, и  довели ее до ума в соответствии со своим собственным виденьем, завлекая потенциальных клиентов множеством вкусных бонусов, которые не могли предложить конкуренты. Так, например, владельцы продвинутой подписки получали доступ не только к эксклюзивным материалам на видеохостинге, но и возможность поприсутствовать на онлайн-трансляциях прямиком со съемочной площадки, бэкстэйджах, пообщаться с актерами в приватных чатах и многое другое. Чем выше была платежеспособность клиента, тем больше дверей перед ним открывалось.
<br><br>
Начинающие, еще не засвеченные на больших экранах актрисы, испытавшие на себе всю несправедливость мира шоубизнеса, манекенщицы, столкнувшиеся с финансовыми трудностями, семейные пары, желающие задокументировать свою сексуальную жизнь на видео — первоначально штат насчитывал порядка 20 участников, без обслуживающего персонала и съемочной бригады. Всем им после подписания контракта позволялось не только бессрочно находиться на территории студии (фактически — жить в огромном особняке, арендуемом специально для этих целей), но и самостоятельно выгружать часть отснятого контента, после минимальной редактуры. Свободный доступ ко всей необходимой аппаратуре, множество павильонов — этакий TikTok House на максималках. Рядовые дрочилы не успевали пресытиться из-за постоянной текучки кадров и разнообразия материала, а толстосумы благодаря той самой бонусной программе имели возможность поближе познакомиться с полюбившимися авторами — прикоснуться, так сказать, к искусству. Если сначала все было вполне себе безобидно и ограничивалось аналогами приватных комнат на вебкам-сайтах, то со временем аппетиты аудитории с пузатыми кошельками росли. Куинн не стремился превращать свое детище в эскорт-агенство, но люди стоявшие над ним настояли — ну,  те самые, что когда-то стояли рядом с ним у истоков, покуривая свои дорогие кубинские сигары; ну, те, с которыми он бы предпочел никаких дел не иметь, помните? Приватные встречи, гарантирующие полную анонимность и закрытые секс-вечеринки для держателей премиум-подписок — вот в чем на самом деле все это время заключался главный секрет успеха Единорога.       
<br><br>
На одной из таких закрытых вечеринок судьба сводит его с человеком по имени Шейн МакАлистер — формально они были знакомы уже несколько лет, но именно в тот злополучный вечер впервые разговорились по душам после девяти выпитых мартини, став впоследствии друг другу верными товарищами. Шейн был младшим сыном держателя контрольного пакета акций того самого медиагиганта, который вскоре возьмет «Vanillla Unicorn» под свое крыло, и, как оказалось, большим поклонником такого рода мероприятий. Именно от МакАлистера в будущем поступит предложение посетить сулящий массу внеземных удовольствий архипелаг, не нанесенный ни на одну карту, которое Куинн примет с большим удовольствием, не подозревая чем обернется для него это внезапное путешествие.</text>
</div>
</div>
[/html]